Грех и невроз православие

Нервность: ее духовные причины и проявления: О лечении неврозов – советы и предостережения

Грех и невроз православие

В этой главе мы постараемся более подробно остановиться на путях исцеления нервности, расскажем о духовном подходе к этой проблеме, поговорим о психотерапии, познакомим вас с некоторыми приемами психологической самопомощи, предоставим рекомендации оздоровительного характера.

Духовная врачебница

     Единственно правильный путь к исцелению от неврозов лежит через истинную Православную веру, покаяние и исправление своей жизни согласно заповедям Божиим.

Главное для человека – понять греховные истоки своего заболевания, глубоко осознать свою немощь, возненавидеть демонические грехи гордости, тщеславия, гневливости, уныния, лжи, блуда; захотеть изменить себя, с искренним покаянием обратиться ко Господу.

     Безусловно необходимым для больных является посещение православных богослужений, особенно в воскресные и праздничные дни, и участие в Таинствах Церкви – Покаяния (исповеди) и Причащения. В молитве, которую священник читает перед исповедью, есть такие слова: “Пришел еси во врачебницу духовную, да не неисцелен отыдеши” – то есть “Пришел в духовную больницу, да не уйдешь неисцеленным”.

Прибегать к Святым Таинствам надлежит часто и с сокрушением сердечным, глубокой верой и упованием на милость Божию.      Обязательно надо читать Священное Писание, особенно Евангелие, и исполнять заповеди Христовы, которые в нем содержатся.

“Из всех недугов, обременяющих человеческую природу, нет ни одной болезни, ни душевной, ни телесной, которая не могла бы получить врачевства из Писания” (святитель Иоанн Златоуст).

     Неоценимую помощь оказывает святоотеческая литература, в которой даны идеальные образцы для подражания, показано истинное предназначение человека, величие нравственной красоты, терпение и стойкость при встрече с трудностями.      Духовная жизнь невозможна без поста и молитвы. “Сей же род изгоняется только молитвою и постом” (Мф. 17, 21).

Хорошо по благословению духовника заучивать на память отдельные псалмы и молитвы. Роль молитвы в обретении и хранении внутреннего покоя очень велика. Старец Сампсон (Сиверс) утверждал, что мир души у постоянно молящегося совершенно не зависит от внешней обстановки.      Укрепят душу посещения святых мест, православных обителей.

Большую пользу принесут поминовение на Божественной литургии и молебнах; регулярное употребление Богоявленской воды с просфорой, частичкой артоса; окропление святой водой жилища, самого больного, его личных вещей. Благотворное влияние окажут частые сообщения с благочестивыми православными христианами.      Необходимо вырабатывать неусыпное внимание по отношению к самому себе.

Святитель Игнатий (Брянчанинов) писал: “Душа всех упражнений о Господе – внимание. Без внимания эти упражнения бесплодны, мертвы”.      Обязателен постоянный самоконтроль, в том числе надо следить за своими мыслями, ибо всякому дурному делу обычно предшествует дурная мысль.

Следует решительно отсекать все отрицательное, греховное, мерзостное, не вступать ни в какие собеседования с греховными помыслами, а немедленно обращаться с молитвой за помощью ко Господу, испрашивая у Него помощи и поддержки. В Православной Церкви существует целое учение о том, как бороться с грехом в самом его зарождении, на уровне помысла.      “…

Способ образования греха из мысли в дело у святых отцов определен с точностью, и с точностью тоже определена виновность каждого в сем ходе дела момента. Весь ход дела изображается так: сначала бывает прилог, далее внимание, потом услаждение, за ним желание, из него решимость, и, наконец, дело (см. Филофея Синайского. Добротолюбие, т. 3, гл. 34 и далее).

Чем далее какой момент от исхода и чем ближе к концу, тем он значительнее, развратнее и грешнее. Верх виновности – в деле, и ее почти нет в прилоге.      Прилог есть простое представление вещи, от действия ли чувств или от действия памяти и воображения представшей нашему сознанию. Здесь нет греха, когда рождение образов не в нашей власти.

Иногда, впрочем, посредственно переходит сюда виновность, когда, например, образ соблазнительный вспадает на мысль по причине допущенного позволения на мечты. Нередко и самодеятельно вызывается образ; тогда, по качеству его, сие дело становится грехом, ибо человек обязан держать ум свой в вещах Божественных.

     Внимание есть установление сознания или ока ума на родившемся образе с тем, чтоб осмотреть его, как бы побеседовать с ним. Это есть медление в помысле единичном или многосложном. Сие действие более во власти человека, ибо родившийся против воли образ можно тотчас изгнать. Потому оно и более виновно. Кто внутренно смотрит на преступный предмет, тот обличает худое настроение сердца.

Он походит на того, кто в чистый жилой покой вводит нечистое животное или вместе с честными гостями сажает отвратительного нечестивца.

Иногда, правда, предмет приковывает к себе внимание своею новостию, поразительностью, но все, после того, как сознана его нечистота и прелесть, должно изгнать его вон, ибо иначе тут будет участвовать соизволение, и из невольного дело сие станет произвольным.      Вообще сей момент очень важен в нравственной жизни. Он стоит на переходе к делам.

Кто прогнал помыслы, тот погасил всю брань, прекратил все производство греха. Потому и советуется все внимание обращать на помыслы, с ними воевать. Сюда преимущественно направлены и все правила святых подвижников. Отсюда само собой видно, какой цены грехи воображения и самовольных мечтаний. Где им соизволяется, там они грех.

Но сей грех грешнее, если к тому употребляются какие-нибудь внешние средства, например, чтение, слышание, зрение, разговаривание. Сии последние также оцениваются как случаи ко греху.      Услаждение есть приложение к предмету вслед за умом и сердца.

Оно приходит, когда, вследствие внимания к предмету, он начинает нам нравиться, и мы находим удовольствие в умном смотрении на него, лелеем его в мысли. Услаждение греховными предметами есть уже прямо грех. Ибо если сердце наше должно быть предано Богу, то всякое его сочетание с другими предметами есть нарушение верности Ему, разрыв союза, измена, духовное прелюбодеяние.

Должно сердце свое хранить в чистоте, потому что из-за него помышления ума становятся злыми (Мф. 15, 18), когда, то есть, оно начинает услаждаться ими беззаконно.      Есть, впрочем, усладительные движения плоти и сердца, нисколько не зависящие от произвола, каковы все движения потребностей.

Но и они, невинные вначале, тотчас становятся не безвинными, коль скоро сознаны и прикрываются благоволением к ним, или согласием на незаконное удовлетворение ими. Вначале они суть движения естественные, а потом становятся уже нравственными. Посему говорят, заметив их – вознегодуй. Отсюда само собою следует, чтj должно думать об эстетических наслаждениях.

Они преступны в той мере, в какой их содержание или форма несообразны с чистотою сердца и нравов. То же и относительно мастерских произведений ремесленников: одобрять их умом за приспособленность к цели есть должное дело; а предавать себя их эффекту, ради пустого минутного услаждения, худо.

Да и вообще, отходя ко сну, молимся о прощении, если доброту чуждую видев, тою уязвлены были сердцем – чтоб тем очистить сердце свое от всех увлечений днем. Во многих, впрочем, случаях услаждение вырывается необходимо или неудержимо. Тут одно правило: не соизволяй, отринь, вознегодуй.      От услаждения один шаг до желания.

Отличие между ними то, что душа услаждающаяся пребывает в себе, напротив, желающая склоняется к предмету, имеет к нему стремление, начинает искать его. Оно никак не может быть безвинным, ибо совершается согласием или рождается современно с ним, как бы из-под него; согласие же всегда в нашей воле.

     От желания еще одною чертою отличается решимость, именно тем, что в состав или в условие рождения ее входит уверенность в возможности и видение средств.

Желающий изрек согласие на дело, но еще ничего не придумал и не предпринимал к достижению своей цели; у решившегося все уже осмотрено и решено, остается только приводить в движение члены тела или другие силы для соответственного производства дел.

Когда же, наконец, и сие будет совершено, тогда кончается все делопроизводство греха и является дело – плод развращения, зачатого внутри и родившего беззаконие вовне” (святитель Феофан Затворник).      Обязательно следует избегать всевозможных “надумок”, фантазий, бесплодного воображения, особенно чувственного характера.

Помните евангельское: “Но да будет слово ваше: да, да; нет, нет; а что сверх этого, то от лукавого” (Мф. 5, 37).      Все происшедшее надо принимать как случившийся факт, а не мучить себя бесполезной борьбой с призраками. “Что случилось, то случилось, Господи, да будет воля Твоя”.      Надо стараться с Божией помощью развивать в себе кротость и смирение, для чего необходимо никогда не повышать, без крайней на то нужды, голоса. “Голос повышает гордец, самохвал, самовлюбленный мертвец и Богом оставленный” (старец Сампсон Сиверс). Нельзя позволять себе употреблять грубые и нецензурные слова, визжать, кого-либо высмеивать.      Следует отучиться осуждать и обсуждать других (за исключением полезных в назидательном и педагогическом плане случаев, а также естественно возникающих суждений о чем-либо или ком-либо, что не является осуждением). Если же в твоем присутствии кого-то порицают или осуждают, то надо признаться, что ты и сам страдаешь теми же недостатками, и отвести разговор, а при невозможности этого – просто удалиться. Святые отцы допускали лишь праведный гнев, то есть обращенный на свои собственные грехи и несовершенства.      Во всем, что бы ни случилось, следует обвинять только самого себя, тогда в душе установится уравновешенность, душевный мир и спокойствие. “Если бы все укоряли себя, то водворился бы мир,- писал архиепископ Арсений (Жадановский),- самоукорение дает нам спокойно переносить оскорбления, не чувствовать их”. Надо считать себя вполне достойным промахов, критики, ошибок, падений, более того, осознавать себя хуже и недостойнее других. В этом случае действительно исчезает всякое желание гневаться на кого-либо из окружающих.      Важно избавиться от привычки многословить, спорить по пустякам, вступать в словопрения. “Входить в спор всегда нежелательно” (митрополит Филарет (Дроздов).      Надо обязательно отказаться от всего лживого, нарочитого, театрального, от всякого притворства, преувеличения, неискренности, то есть всего греховного, даже в мелочах.      Архиепископ Иоанн (Шаховской) говорил, что достижение истинного душевного мира немыслимо без глубокого метафизического недовольства этой, земной жизнью. Действительно, поиски благ и райской жизни на земле рано или поздно приводят к глубоким разочарованиям и постоянным колебаниям душевного мира.

     И конечно же, необходимо по возможности оздоровить свой образ жизни. Имеется в виду режим дня, разумное постничество, оставление привычки к спиртному и табаку и иных излишеств; освобождение от теленаркомании, политических или иных пристрастий и прочего.

Может ли слепой водить слепого?

     Лечением неврозов традиционно занимается психотерапия

Источник: http://pravoslavie.by/page_book/o-lechenii-nevrozov-sovety-i-predosterezhenija

Христианство есть невроз

Грех и невроз православие

Забавная штука – сознание современного православного христианина. Имеется в виду “воцерковлённый”, он же – искренне верующий человек, он же – “православнутый на всю голову”, он же носитель “православия головного мозга” (ПГМ); сюда же отнесу всех скопом протестантов, мормонов и т.д.

[При этом христианство продвигается как мировоззрение, стратегически более адекватное реальности, нежели все остальные. Утверждается, что православный человек, христианин вообще – существо миролюбивое, неконфликтное, стремящееся к совершенству и реально продвигающееся на этом пути. Лично мой мотив прихода в Православие был именно таким – психотерапия.

Я чувствовал, что крыша моя колеблется и, прочитав у Юнга о психотерапевтических эффектах "традиционных религий", решил попробовать… вдруг и правда во мне полно бесов… вдруг мне и правда удастся если не избавиться, то хоть поумерить действие "страстей"… ничего не получалось, но я продолжал попытки… я ж стойкий христианин…]

С одной стороны – стремление жить по Евангелию (или что там у некоторых?), быть “хорошим” для Христа, стремление “любить ближнего”.

Чаще это скорее интеллектуальная поза, иногда – это действительно нечто “нутряное”; много чаще первое, чем второе – потому что жизненная адекватность в сочетании с ПГМ мне лично не встречалась в этих кругах. Так или иначе – начинается менее или более навязчивая проповедь ближним и дальним.

Изумляет то, что проповедь идёт совершенно без осмысления жизненного пути слушателя, решённых им для себя противоречий. Задача – сделать слушателя таким же.

(Неважно почему-то при этом, что слушатель, как правило, уже (и давно) не стерилен в плане религии – будь он стерилен, тогда был бы существенный шанс обычному полуобразованному христианину исключительно силой своей веры убедить читателя следовать за Христом.

Но, даже если потенциальный слушатель сразу заявляет о своем обширном религиозном и, не постесняюсь, духовном опыте; десятилетиях духовных поисков (случившихся много раньше, чем у прововедника они начались); если слушатель уже побывал – да побывал глубоко! – там, куда его теперь желают затянуть; если слушатель сформировался как личность на этих поисках и пришёл, выстрадал свой, к примеру, атеизм и антицерковность  – всё это для новоявленного проповедника ничего ровным счётом не значит. Такая любовь к ближнему, ага.

Всё равно фиксируются попытки аргументами разной степени наивности – смотря какая причина побудила самого проповедующего удариться в религию – “прошибить”. Но я вообще о другом хотел сказать.)

С другой – чисто невротический уход от реальности, вытеснение реальности – в которой реальные предводители этого движения явно и вопиюще не соответствуют тому, что написано в “программных документах”, Библии прежде всего (и в чём, называя это “эзотерический разрыв”, уличают “сектантов”). Уж я не буду тут про движимое и недвижимое имущество иерархов, творимые ими беззакония и т.п. – это всё на слуху. Я буду говорить про сознание верующего.

Что бы оправдать для себя хоть как-то такое положение вещей, при котором “правильно” – одно, а реально делается – прямо противоположное, вводится аргумент “глава Церкви – Христос”, он-де “подлинный глава”, а Гундяев и иже с ним – так, ничего не значащий казус, наказание нам “за грехи наши”.

Такое положение отметил умница Кураев где-то; доказал на первоисточниках, что на всём протяжении церковной истории было совершенно то же самое и… православнул заверил общественность, что “это нормально”. “Главное – что бы Христос в сердце был”; “на себя смотри” и как-то так далее.

(я всё думаю, кстати – не потому ли Кураев – локомотив современной христианской проповеди, человек если не адекватный, так хоть со следами адекватности – что он прошёл великолепную школу мысли на вполне марксистском факультете истории и теории научного атеизма? Выпускники духовных академий и семинарий подобными дарами отнюдь не блещут, хотя гомилетику (искусство проповеди) изучают профессионально; к чему бы это?)

При этом христианство продвигается как мировоззрение, стратегически более адекватное реальности, нежели все остальные. Утверждается, что православный человек, христианин вообще – существо миролюбивое, неконфликтное, стремящееся к совершенству и реально продвигающееся на этом пути.

Лично мой мотив прихода в Православие был именно таким – психотерапия.

Я чувствовал, что крыша моя колеблется и, прочитав у Юнга о психотерапевтических эффектах “традиционных религий”, решил попробовать… вдруг и правда во мне полно бесов… вдруг мне и правда удастся если не избавиться, то хоть поумерить действие “страстей”… ничего не получалось, но я продолжал попытки… я ж стойкий христианин…

…насилу вырвали меня из этого дурдома (слава жене и св. Карлу!).

Уфф; выдыхай, Бобёр!!!

Да, “свято место” пусто не бывает; неистребима потребность во что-то верить – я бы назвал это “религиозной валентностью”; влияние сакральных символов на человеческую психику толком не изучено и, возможно, весьма велико…

Аж сам Достоевский писал в “Братьях Карамазовых”, что в русском человеке неистребима вера в то, что где-то в синайской пустыне живёт человек, по молитве которого Бог двигает горы; хотя этого человека никто из современников не видел, в его существовании убеждены. Этим оправданы все мерзости реальных христиан, есть надежда, свет в конце туннеля и пр.

…но очевидные (для меня) факты говорят о том, что люди, долгое время подвергавшиеся воздействию православной “психотерапии” и “психотерапевтов” в рясах и – особенно – клобуках, не становятся ни лучше, ни нормальнее, ни адекватнее.

Они сами скорее рассадники этой заразы (психоз заразен, кто не в курсе), чем носители противоядия; скорее жертвы ада, чем избавители от него.

И, раз уж это не помогло, а, напротив, повредило самим лекарям, то чтО же мне там ловить, на что надеяться?

В храме Агапита Печерского, что в Пушкинском парке в Киеве, близ метро “Шулявская”, есть (года три назад была и я почему-то уверен, что и сейчас, в 2012-м, всё ещё есть) такая барышня лет 25-ти, косящая под юродивую.

Причём видно по ней, что когда-то у неё было образование и какие-то дела в “мирской” жизни, но что она всеми силами пытается выдавить это из себя “по капле” и зажить “по-настоящему христианской жизнью”. Но как ты выпрыгнешь из собственной шкуры?..

Смотреть на это страшно и жалко; священники скорее поддерживают её в этом устремлении, чем убеждают её в глупости подобных подвигов. Кто ответит за разрушенную судьбу человека?…

В политическую партию, лидеры которой действуют противоположно программе, можно не вступить; если уж был её членом – так можно, осознав несоответствие выйти из неё и перейти в другую; в конце концов – создать свою партию или хоть секточку.

И сохранить при этом нормальную самооценку, здоровую психику.

И это будет нормально, это не будет сопровождаться чувством вины; обвинения в “изменничестве”, “предательстве” возможны – но против них есть противоядие – “деятельность партии не соответствует программе”.

Не так в сектах и христианстве: вокруг смены религии нагромождено СТОЛЬКО всяких душевных ужасов, что некоторым проще повеситься, чем сменить религию. Поэтому приходится жить в неврозе, демонстрируя это на каждом шагу.

Убеждать всех встречных и поперечных, что это они – в аду, они – “больны грехом”, это они – ненавидят ближнего своего, а у меня – да что у меня, на всём приходе у нас! – благодать. Б-Л-А-Г-О-Д-А-Т-Ь.

А если факты не подтверждают – ну, неправильные факты, да и не значат они ничего.

Поэтому православие – это скорее невроз, диагноз невроза, чем религия.

К сожалению – это никак пока не лечится, я как человек, весьма увлекавшийся некогда темой сектоведения говорю (у меня и сейчас ещё два карманных “пособия в разговоре с сектантами” с моими пометками стоят на полочке, кстати надо вынести из дому). Единственная надежда на то, что процент ПГМ-нутых в популяции – изначально не слишком большой – будет естественным уменьшаться.

Источник: https://rororo3000.livejournal.com/57357.html

«Православные неврозы»: выявить и обезвредить

Грех и невроз православие

Как часто горизонт наших ожиданий относительно того, что «должен» нам дать Бог, потому что «мы православные», не совпадает с тем, что Он «готов» нам дать. Как часто, когда этого «желаемого» не происходит, когда приходит время испытаний, человек переживает страшное состояние разочарования в Церкви и в Боге, Который не дал ему того, чего «обещал» (?).

А все потому, что мы приходим в храм не с теми целями: «вымолить» сына, наладить бизнес, выйти замуж, «поправить здоровье» …

При этом те, кто «принимает» нас в церкви, нередко сами поддерживают в нас порой утопические надежды («на радостях», что человек все же «пришел к Богу»), вместо того, чтобы честно сказать о том, к чему он должен быть готов, когда переступает ее порог.

Митрополит Афанасий Лимасольский в одной из своих бесед говорит о том, что многие обращенные христиане удивляются тому, что их жизнь «до храма» была значительно легче, чем «после», и не понимают, откуда в какой-то момент взялось столько проблем и скорбей.

Сам святитель указывает на то, что, будучи в Церкви, на нашем духовном пути мы НЕИЗБЕЖНО пройдем через очень много смут и невероятно большую боль. Ко всему этому следует быть готовым, чтобы потом не возникало уже известного многим шока.

В этом контексте митрополит Афанасий вспоминает предательство Иуды, одной из причин которой называет крайнее потрясение от того, что Христос не стал царем: он «был разочарован, и отвернулся, и предал Христа».

Именно неготовность принять или преодолевать те реалии, с которыми рано или поздно приходится сталкиваться православному христианину, может привести человека к предельному психологическому состоянию, известному в психиатрии как невроз.

Симптоматика неврозов общеизвестна: ухудшение настроения, раздражительность, чувство апатии, ухудшение сна, тревожность, навязчивые состояния, вспышки агрессии и тому подобное.

Несмотря на светскую аргументацию, православный психолог Дмитрий Авдеев считает, что основная причина неврозов в «безверии», и «невротические расстройства свойственны расстроенной грехами душе», в основе же любых невротических проявлений лежит отсутствие смирения и гордыня.

Хотя, казалось бы, в жизни человека, который «живет с Богом», неврозам места нет, однако часто происходит как раз наоборот. Хуже того, религиозные убеждения могут цементировать невроз, – убеждена практикующий православный психолог, преподаватель психотерапии, научный сотрудник Федерального института развития образования России Марина Филоник.

В прошлогодней пост-пасхальной лекции «Где же радость во Христе?», рассказывая о «православных неврозах» (причины невротических состояний наблюдают именно у православных христиан), она заметила, что человек изначально склонен к неврозам, однако, попадая в определенную социальную систему (примером которой является и Церковь), где тяготеют определенные нормы (например, «хорошо» – «плохо»), её склонность к ним «активируется».

Всемирно известный австрийский психотерапевт Виктор Франкл, который умер в конце прошлого века, не первым осмыслил вопрос, до сих пор «провисающий» фактически у каждого человека, который сталкивается с «мировой несправедливостью»: если Бог благ, почему на земле страдают праведники? Доктор Франкл видит в этом «конфликт совести с жизненной реальностью, в которой оказывается верующий человек, агрессивно-несовместимой с христианскими идеалами любви, чести, достоинства и правды». Через призму этого психиатр осмысливает так называемые «ноогенные неврозы» – апатию, депрессию, потерю «вкуса к жизни», к которым, по мнению специалиста, склонны неофиты во второй период своего воцерковления, когда пропадает желание «согревать весь мир светом Христовым», «лететь на крыльях любви и веры», и чувствуется нежелание бороться с собственными грехами и страстями (хотя именно в этот период начинается духовное перерождение человека…).

Виктор Франкл указывает на опыт советского профессора психиатрии Дмитрия Мелехова, который считал, что в основе многих психических расстройств лежит отсутствие смирения.

Такая аргументация не вызывает никаких возражений, однако человеку, у которого рождается вымоленный (!) ребёнок с серьёзными врожденными пороками, совершенно безразлично, отсутствие ли смирения или грех лежат в основе его невротического состояния…

Он был к этому не готов – не готов, когда переступал порог церкви и искренне верил в то, что теперь, когда его жизнь «с Богом», то «всё будет хорошо». Такому человеку безразлично, что «глубинная сущность неврозов – тайна, известная только Господу»: он просто хочет знать «почему» …

Или иначе: игумен Евмений, автор ряда книг по психотерапии, считает, что если человек не может справиться со своими накопленными напряжениями и греховными желаниями, практически любой раздражитель может вызвать нервный срыв. Однако, проблема «православных неврозов» как раз состоит в том, что многие из них проявляются именно в Церкви (в миру «греховных желаний» нет).

Речь идёт об известном конфликт между «желаемым» человеческим и «необходимым» христианским, который иногда немало осложняет и без того непростую жизнь. А переживания человека, связанные с оценкой всего как «греховного», этот конфликт могут даже углубить.

Хотя, конечно, далеко не для всех христиан «угнетение» чувственной сферы или потребность в довольно жестком самоконтроле завершаются невротическими проявлениями.

Оказывается, что главное в происхождении невроза – это не внешние факторы или стресс, а личность человека, причем личность с внутренними расстройствами.

У святителя Феофана Затворника есть мнение о том, кто не может контролировать собственные страсти: «внутренний мир человека-грешника исполнен самоуправства, беспорядка и разрушения». Святитель убеждён, что тело должно подчиняться душе, душа духу, а дух Богу.

Именно в Боге, по мнению святителя, должен находиться человек, тогда тело, душа и дух будут наделены силой, которая была потеряна в результате грехопадения, когда человек погряз в чувственности.

Грех как корень всякого зла близок к невротическим расстройствам: он возбуждает страсти, дезорганизует волю, выводит из-под контроля сознания эмоции и воображение, о чем Феофан Затворник пишет в своих творениях. Именно грех становится духовным основанием возникновения неврозов.

Дмитрий Авдеев абсолютно убеждён в том, что если в душе человека нет страха Божия, то в ней оказываются различные невротические страхи.

Справедливо, хотя «страх Господень» – это не то, что приобретается «одномоментно», даже если человек регулярно принимает участие в Таинствах Церкви, – над этим можно «работать» всю жизнь, и кто осмелится сказать, что у него этот «страх Господень» есть? И все те, у кого его же нет, становятся «невротиками»? Конечно, нет, однако те православные христиане, у которых можно диагностировать невроз, получают его по вполне конкретным «православным» причинам.

К примеру, уже упомянутый австрийский психиатр считал, что ноогенный невроз подстерегает тех христиан, «у которых было сильное желание «сказку сделать былью», воплотить в своей «отдельно взятой» личности и в приходской жизни в «кратчайшие сроки» высокие идеалы монашества, первоапостольские общины или церковного устройства».

Обидно это признавать, но такие случаи нередки. В уже упомянутой лекции Марии Филоник упоминается внутренний конфликт, который возникает у человека вследствие невозможности достичь им определенного христианского идеала.

Осознавая свою духовную немощь, греховность, человек часто доходит до отчаяния, страдая от того, что Господь его не любит, не видит, не простит.

Когда невротические состояния возникают в результате «чрезмерной» духовной «аскезы», когда по каким-то причинам человек ставит слишком высокую для себя планку духовного «роста», следует понимать, что хоть всё и недолжно быть так легко, но загонять человека в отчаяние также не следует.

Есть заповеди – идеальные нормы, которые должны определять жизнь христианина, а есть персональная возможность каждого воплощать их в жизнь. Думаю, следует учитывать то, что «потянешь» в конкретной ситуации именно ты, потому что прежде всего христианин должен быть «спокойным» (духовно собранным) и любить людей (про любовь к Богу – он должен по крайней мере стремиться к этому).

Ему должно хотеться приходить к Господу со своими скорбями, грехами и проблемами, а не наоборот – бежать прочь.

Иногда новообращенные (и не только) христиане демонстрируют такой уровень духовной «праведности», что от их «неврастении» (в данном случае это метафора) страдают все окружающие. Они излучают не любовь, милосердие и тепло, а сплошные раздражение и ненависть по отношению к другим.

Наиболее вероятно, что проблема в том, «как» человек верит, потому что не может прекрасная, сильная и светлая вера превращать людей в тех, кого все боятся и сторонятся (отдельные аспекты проблемы прокомментировала психолог-консультант Лидия Сиделева в интернет-статье «Праведность или невроз»).

Обычно такое происходит без должного духовного руководства, которое многие православные христиане считают излишним. С другой стороны, такая же проблема возможна, если компетентного «руководства» просто негде найти.

Еще один православный психолог Вячеслав Боровских говорит о том, что часто священники часто сами пока незрелые в плане опыта – они по факту не могут оказать тем, кто обращается к ним с такими проблемами, необходимой духовной поддержки.

Он же указывает на большую ответственность, которая лежит на священнике, – дать человеку такие рекомендации, которые не отдалили его от Церкви, а приблизили к Богу.

Впрочем, то, что можно понять и «без священника»: в духовной жизни действуют иные причинно-следственные связи, чем в материальном.

Исходя из этого, митрополит Лимасольский Афанасий говорит, что если бы у нашей жизни забрать его продолжение в Царствии Божием, то этот мир на самом деле выглядел бы театром абсурда, настолько несправедливым оказываются страдания «праведников» и чудесная жизнь грешников.

Удовлетворяющих ответов на миллионы вопросов вокруг «почему так?» нет, если у человека нет чувства вечности. Тот же, у кого есть хотя бы его «теоретическое представление», знает, что идти за Христом без креста своего невозможно, и жизненные неудачи необходимы для того, чтобы душа смогла научиться смирению.

Или же это называется «ценой за спасение», обычно не озвученной неофиту. Поэтому если ты не научишься духовной борьбе, «аскезе», другим методам противостояния греху, – тебе и Богу, к сожалению, «не по пути». Бог – это не «хороший парень», как говорят американцы, который иногда может помочь, и думать так – это не быть христианином.

Правда, к такой логике человека следует готовить сразу («как?» – это уже вопрос наставнической «квалификации»), когда еще духовная возвышенность, легкость и счастье от того, что он «с Богом», переполняют ее изнутри.

Именно тогда следует интенсивно делать «наработки» на «черные дни»: читать святоотеческую литературу, помогать другим, обустраивать свою жизнь – делать все то, что во времена испытаний сможет тебя поддержать.

То, что проблема «православных» неврозов нет имеет должного раскрытия и «решения» среди православных «специалистов по теме», является существенной недоработкой, ведь это не единичные реалии нашей церковной жизни.

Психологические срывы у православных христиан такая же «норма», как и не у православных и не христиан, вот только несмотря на типичные причины их возникновения, в религиозно ориентированной православной публике есть свои специфические «факторы риска», игнорировать которые нельзя.

Как нельзя оставлять без «ответа» коварные вопросы типа «насколько оправдана любая форма сдерживания, если она может спровоцировать нервный срыв?», или «насколько «уместно» жить, например, в режиме «внедрения электронных чипов» или ожидания «III мировой войны», если многих это может привести к «неврозу», или «по возможности поступиться «праведностью», чтобы «предупредить» возникновение невротического состояния?».

Ведь это не те случаи, когда все можно свести к сентенции «христианином следует оставаться всегда», – даже если это и правда, ее недостаточно.

То же самое касается пастырской поддержки того христианина, который уже находится в невротическом состоянии, – во всем нужна рассудительность и чувствование каждой конкретной ситуации.

Вряд ли нужно говорить человеку в отчаянии (ладно – человеку в духовно-душевном расстройстве), что его состояние – это свидетельство его греховной сущности.

Когда христианин нуждается в медикаментозном лечении и посещении психолога, последнее, что ему на пользу слышать, это то, что у него проблемы еще и с грехом. С другой стороны, когда речь идет о духовных последствиях, скажем, аборта, супружеской измены или убийства, а не «банальное» недовольство «жизнью в системе табу», молчать, конечно, нельзя.

И в завершение. Универсальных рецептов выхода из «православных» неврозов, как и из любых других состояний, нет. Есть только базовые рекомендации и персональный опыт каждого. Однако, если это все-таки произошло:

· ни в коем случае не упрекать Его хотя бы в чём-то: кроме того, что это тяжкий грех, конфликтовать с Творцом, когда именно Его поддержка сможет вытащить тебя из «безнадёжной ситуации», – самое неразумное из того, что можно сделать;

· следует продолжать благодарить Бога за все, даже если кажется, что благодарить не за что;

· ни на секунду не сомневаться в том, что Господь ведет тебя даже теми терниями, сквозь которые ты сейчас проходишь;

· следует продолжать трудиться под четким духовным руководством и знать, что Господь всегда «контролирует ситуацию»;

· продолжать понуждать себя к молитве, к таинству Исповеди и Причастия, даже когда этого не хочется абсолютно (все как в спорте: несмотря на все виды внутреннего сопротивления результат непременно будет)

· продолжать просить у Господа помощи даже тогда, когда надежды “нет” – то, что невозможно для нас, возможно для Бога.

· искать другие доминанты в жизни («зацикливаться» на чём-то другом), как это практикуют обычные миряне;

· а еще «молиться, верить, надеяться, терпеть, прощать и любить», и Господь обязательно в нужное время «обезвредит» как грех, так и его следствие – невроз.

Источник: https://spzh.news/ru/find/lost/article/pravoslavnye-nevrozy-vyyavit-i-obezvredit

Невроз гуру
Добавить комментарий